Наверх
Оставайся на связи

Колокольные звоны



Колокольные звоны - неотъемлемая часть русского духовного наследия. Но что мы знаем о муромских колоколах? По данным Писцовой книги 1636 г. в Муроме в начале XVII в. на девятнадцати звонницах находилось 72 колокола, причем, одна из колоколен (в Спасском монастыре) была каменной.


47bff277a3a83.jpg Колокола стоили очень дорого, поэтому первоначально они приобретались богатыми, состоятельными людьми: царями и купцами. В 1652 г. известный муромский купец Тарасий Борисов пожертвовал Троицкому монастырю большой колокол, весом в 1600 кг. Его украшала надпись, выполненная вязью: "Лета 7160 (1652 г.) сей колокол приложил в Муроме в новодевич монастырь в дом Живоначальной Троице гостиные сотни муромец торговый человек Тарасий, а по реклому Богдан Борисов сын Цветнов по родителех своих и по своей души, а весу ему 100 пудов".


На звоннице Введенской церкви (на Штабу) вплоть до 1930-х гг. висел уникальный колокол, отлитый знаменитым колокольным мастером Федором Моториным. Были на муромских звонницах и иноземные колокола. Так, например, в Спасском монастыре имелся уникальный голландский колокол, отлитый неким Яковом Нотеманом в Лейвардене. Народное предание связывало появление колокола с именем Петра I .


Мало кто знает, что некогда колокола отливались и в Муроме. В 1723 г. в городе проживал 78-летний Дмитрий Федоров Кульпин. В документах о нем сказано: "Имеет мастерство медное и льет колокола". Жил Д.Ф. Кульпин в приходе Христорождественской церкви. Известно, что где-то здесь, в центре города у Мясного оврага, стояли кузницы. Вероятно, там и отливал Д.Ф. Кульпин свои колокола. Однако, наследников у него не было и кто продолжил его ремесло - мы не знаем.


В конце XVIII столетия в Муроме лили колокола купцы Железниковы. Краевед И.П. Мяздриков писал, что это было в 1796 г. Отливка колоколов продолжалась в городе и в первой половине XIX столетия.
В 1830 г. во время сильной холеры купцы Петр и Андриан Мяздриковы заказали для местной Вознесенской церкви большой колокол, весом в 200 пуд (3.200 кг.). Причем, очевидец А.А.Титов отмечал: "... слит в Муроме".


Старожил Емельянов в своих заметках "Описание бывших пожаров..." свидетельствовал: "1846 г. 23 сентября лили колокол в Благовещенский монастырь в 318 пуд (5.088 кг. - В.Ч.) в поле, а 11 октября повесили на колокольню".
Таким образом, можно смело утверждать, что в Муроме существовало колокололитейное производство. Судя по весу колоколов, дело было поставлено на широкую ногу.


Долгое время не было известно где и на каком "поле" отливались муромские колокола. Изучение архивов показало, что это происходило на южной окраине города, близ оврага Бучеха. В одном из документов Муромской городской управы мы встретили записку купца П.М. Журавлева. В ней говорилось о желании построить керосиновый склад "в Бучевском овраге, на земле, бывшей под колокольным заводом". За оврагом тянулось Карачаровское поле, поэтому для краткости муромцы называли этот район просто "полем". Как долго просуществовал колокольный завод не известно. Но не случайно, где-то здесь впоследствии возникла чугунолитейная мастерская, зафиксированная планом Мурома 1864 г.


В 80-е гг. XIX в. В Муроме была предпринята попытка возобновить литье колоколов. 6 июля 1883 г. Городская дума слушала прошение колокольного мастера Чарышникова "о продаже ... бывшего здания провиантского магазина (или) участка земли под постройку колокололитейной мастерской". По всей видимости, Чарышников, названный в документах без инициалов, известный в Балахне владелец колокольного завода Сергей Семенович Чарышников. Городская дума благосклонно отнеслась к этой затее. Управе было поручено отыскать для просимой цели "удобное и безопасное для города место". Впрочем, по неизвестным нам причинам, колокололитейную мастерскую так и не построили. Но, тем не менее, вышеперечисленные факты очень красноречивы. Бесспорно, с конца XVII и до середины XIX вв. в Муроме лили колокола.


Первоначально этим занимались кузнецы в центре города (?). Позднее, в XVIII столетии, производство переместилось на окраину Мурома, к Бучихе. Последнее место было выбрано не случайно. Известно, что для формовки колоколов требовалось большое количество глины. Второе важное требование - пожарная безопасность. Всем этим параметрам вполне соответствовало месторасположение оврага Бучиха.
Просуществовав столетие, колокололитейное производство в Муроме было свернуто. По всей видимости, ручное производство стало нерентабельным в новых экономических условиях после реформенной России. И только скупые строчки архивов и исторические документы по-прежнему хранят память о "делах давно минувших дней".


47bff28657f79.jpg Самые большие колокола в Муроме были на соборной колокольне. Архиепископ Савва, служивший с 1842 по 1846 гг. священником в муромском Богородицком соборе, писал о колоколе, пожертвованном в 1845 г.:


"... Один из богатых муромских купцов Ефим Иванович Кознов возымел усердие пожертвовать муромскому собору колокол в тысячу пудов. 25-го июля колокол был перевезен из Нижнего Новгорода по Оке в Муром. Первого августа был освящен на берегу реки, а второго, при многочисленном стечении народа, перевезен к собору. Затем я командирован был во Владимир с просьбой к Преосвященнейшему о разрешении принять этот многоценный дар (около пятидесяти тысяч рублей). При этом уполномочен был поднести Архипастырю на счет соборного старосты мешок крупитчатой муки и ведро мадеры ... Владыка рассказал мне как он убеждал Кознова не устроять такого большого колокола для уездного города, а сделать колокол в 500 пудов.


Другую же половины суммы употребить на какое-нибудь полезное дело. Но упрямый купец и слышать об этом не хотел, приговаривая: "Большой де колокол из ада душу вызвонит". Делать было нечего. Владыка уступил настойчивому жертвователю и нам разрешил принять его жертву. 23 сентября колокол был поднят на соборную колокольню, и в продолжении трех дней с утра до ночи безумолку производился звон к великому утешению граждан. А между тем в это время и в доме жертвователя и в доме соборного старосты купца Зворыкина происходили шумные, торжественные пиршества". Надпись на колоколе гласила: "Во славу Святыя Единосущныя Троицы Отца и Сына и Святаго Духа при державе Благочестивейшаго Государя Императора Николая Павловича, Самодержца Всероссийскаго с благословения Преосвященного Парфения Архиепископа Владимирскаго и Суздальскаго в город Муром к Соборной Богородицкой церкви, при протоиерее онаго собора Михаиле Григорьевиче Троепольском вылит сей колокол по усердию и собственным иждивением муромским купцом почетным гражданином в селе Карачарове Евфимием Ивановичем Козновым 1844 г. октября дня. Сей колокол вылит в Ярославле, весу 1049 пуд 10 фунтов (16.824 кг. - В.Ч.). Содержатель завода Иван Порфирьевич Оловянишников мануфактур советник и почетный гражданин Ярославский 1 гильдии купец, мастер Семен Дмитриев Чарышников - Ярославский".


Если верить муромским старожилам, то колокол имел чрезвычайно приятный звук, а благовест его слышали в ясную погоду за двадцать верст. Каждая муромская колокольня имела свой неповторимый звон. Разный вес колоколов, индивидуальная манера звона способствовали существованию самых немыслимых перезвонов. Очень много зависело и от звонарей.


Сохранилось описание праздничного звона, приуроченного к празднованию 900-летия крещения Руси. Протоиерей Богородицкого собора А.Орфанский предписывал "благовестить к ранней литургии в пять (утра - В.Ч.) полчаса и к поздней в семь часов; перебору полчаса, благовесту один час". Поясним специфическую терминологию. Благовестом назывались мерные, ритмичные удары в один большой колокол. Как правило, благовестить начинали незадолго до богослужения. Основное назначение благовеста - оповестить верующих о предстоящем священнодействии (в переводе с церковно-славянского языка "благовест" - благая, добрая весть, известие). Продолжительность благовеста определялась торжественность предстоящего праздника. Чем значимее ожидался праздник, тем длиннее звучал благовест. Благовест - своеобразное вступление перед основным звоном. Основной звон зачастую назывался перезвон или перебор. В нем принимали участи все колокола. Они "перезванивались", "перебирались" в соответствующем гармоническом порядке.


В подавляющем большинстве случаев перезвон имел очень красивый рисунок. Его сложность зависела от слуха, опыта и умения звонаря. Нередко на больших соборных колокольнях звонило несколько звонарей. Причем, главные трели выводил основной звонарь, а второстепенный, фоновый звон, его помощники. Так, известно, что на главной колокольне Мурома - Соборе Рождества Богородицы - трудилось несколько звонарей. В 1880-е гг. они получали годовое жалование в размере 90 рублей. Содержались звонари за счет муромского купеческого общества. Кроме своих основных обязанностей звонари мели двор, убирали снег, кололи дрова.


Описание муромских звонов сохранилось в мемуарах А.О. Кунцевича: "Семь недель Великого поста ежедневно звонили в один колокол на двадцати четырех колокольнях Мурома: "К нам, к нам!", а Пасхальной неделе во все колокола: "Куда хочешь, куда хочешь!".


О муромском встречном звоне нам рассказал старожил А.А. Славянский (р.1900 г.): "Когда из Спасского монастыря выезжал экипаж муромского епископа, чтобы доставить архиерея на богослужение в собор - главный храм города, то на всем протяжении его сопровождал встречный звон. Сначала звонили в Спасском монастыре, затем, когда экипаж выезжал на Никольскую улицу (ныне Первомайская - В.Ч.), звон подхватывал Николо - Можайский храм. Далее, в районе Козьмодемьянской улицы (ныне Мечникова - В.Ч.), к звону присоединялись звучные переливы Смоленской церкви. А подъезжая к собору, экипаж приветствовал громогласный и величественный призыв большого благовестника кафедрального Богородицкого храма, возвещавшего о начале торжественного богослужения".


До революции существовало неписаное правило: на Пасху любому разрешалось подняться на колокольню и звонить сколько заблагорассудиться. Таких любителей позвонить "во все тяжкие" было немало. Однако, от таких звонарей, больше частью не опытных, зачастую страдали колокола. Нередко они трескались после неосторожного и сильного удара. Желая сохранить колокола от преждевременных повреждений Владимирское епархиальное начальство еще в 1871 г. издало особое постановление, действующее по всей епархии, в том числе и в Муроме: "О том, чтобы пономари и церковные сторожа имели неослабное наблюдение за сохранением колоколов, особенно во время Пасхального звона".


В 1917 г. была объявлена война старому миру. На смену патриархального православия грянул воинственный атеизм. Как важный атрибут православной церкви, колокольный звон стал предметом первых нападок со стороны новой власти. В 1924 г. со страницы газеты "Красный луч" в Муроме впервые прозвучал призыв ограничить звон: "В здании Троицкого монастыря размещены рабочие. Церкви остались в распоряжении "черной братии". Своим обращением "к всевышнему" черная братия Благовещенского и Троицкого монастыря не дает покоя утомленному тяжелой работой трудящемуся люду: ранним утром и вечером безудержно барабанят колокола". Анонимная заметка заканчивалась обращением: "Мое предложение: запретить оглушительный звон, снять колокола и перелить медь на полезные машины".


В том же 1924 г. городские власти определило свое отношение к церкви как к социальному институту: "... Никакие звоны, ни малиновые, ни другие в уцелевшие еще колокола ее не спасут ..." Так было найдено обоснование массового уничтожения уникальных памятников архитектуры XVII - XIX вв. Волна разрушений захлестнула и колокола. 19 апреля 1926 г. Главное управление научно - художественными учреждениями наркомпроса (сокращенно оно называлось "Главнаука") издало постановление, согласно которому все музеи обязывались "предоставить в самом срочном порядке сведения о колоколах, не имеющих историко - художественного значения... и могущих быть изъятым без повреждения памятников и без нарушения их историко - художественного облика". 20 мая 1926 г. Муромский музей получил отношение из Владимирского губернского музея за подписью некого Иванова, с требованием предоставить сведения о колоколах в двух экземплярах в следующей форме: название колокольни, дата колокола, вес колокола. Ответ из Мурома нам не известен.


В Нижегородском областном архиве хранится документ, проливающий свет на вопрос: куда шли колокола в 30-е годы и каким образом работал этот механизм разрушения: "По существующим законам весь лом цветного металла, в том числе и колокольная медь, должен сдаваться бесплатно Комцветфонду. По этому поводу между Главнаукой и Комцветфондом существует соглашение, по которому учреждения Главнауки сдают колокольную медь Комцветфонду бесплатно, а последний выплачивает Главнауке в возмещение организационных расходов по 14 % своих лимитных цен, что составляет около 2 рублей 10 копеек на пуд меди..." . Иными словами, "не исторические" колокола ждала печальная участь - их пускали на переплавку. В Муроме под формулировку "не имеющий исторической ценности" попали уникальные колокола XVII в., отлитые известным мастером Федором Моториным.


1929 г. стал самым трагичным в истории муромских колоколов. В декабре месяце рабочие кожевенного завода "Труд" потребовали запретить колокольный звон в рождественские дни, предлагая "снять колокола со всех муромских церквей и передать их промышленности..." Полтора месяца спустя с аналогичным требованием, снять колокола на нужды индустриализации, выступили рабочие поселка "им. 15 МЮДа", расположенного около Благовещенского и Троицкого монастырей .


В Муроме колокола снимала организация Рудметалторг (в документах тех лет она сокращенно называлась "металлом") - филиал Павловской конторы (г. Павлово Нижегородской области). По скупым обрывкам фраз актов осмотра архитектурных памятников, нам удалось установить, что "в 1929 г. при съемке колоколов Рудметалторгом был выломан один из столбов звона (Троицкой колокольни - В.Ч.), вследствие чего исказился памятник, подкрепленный простым гладким столбом".


15 июля 1933 г. скинули колокола с соборной колокольни Рождество Богородицы. В том же 1933 г. сбросили колокола со звонницы Благовещенского монастыря, при этом "взломан столб колокольни" (проведенный нами осмотр колокольни Благовещенского монастыря показал, что колокола сбрасывали через западный пролет звонницы, предварительно подтесав его - В.Ч.).


Акт 5 декабря 1933 г. зафиксировал "взломанный столб колокольни Николо - Набережной церкви" . Заметим, что эти варварские акции по снятию колоколов шли в разрез с предыдущими постановлениями (вспомним цитированный выше документ о необходимости сохранения историко - художественного облика памятников архитектуры).


Ко второй половине 30-х гг. многие храмы Мурома лишились того, что называли "голосом церкви" - колоколов. Колокола замолчали на десятилетия. Лишь осенью 1942 г. после открытия одной из церквей (Благовещенской) ожил робкий, неуверенный, но вселяющий надежду на лучшее, колокольный звон. В настоящее время в Муроме колокола находятся на четырех звонницах. 30 сентября 1991 г. обрела голос звонница Троицкого женского монастыря. В апреле 1993 г. новые колокола водрузили на Николо - Набережную церковь. 8 апреля 1996 г. состоялся чин освящения колоколов Спасского монастыря.


Не одно столетие плывет над Муромской землей колокольный звон. Грустный и веселый, медленный и быстрый он жил, сопутствуя своим мелодичным звучанием всю жизнь русского человека - от рождения до смерти. Из поколения в поколение с любовью передавалось искусство колокольного звона. Звон на Руси никогда не был застывшим. Он менялся, делался сложнее и красивее. Поэтому неизменно остается с нами желание наслаждаться звоном, слушать чистый и прозрачный голос колокола.